Сижу в кафе , жду мужа с работы. Тут мне мне приносят напиток от соседнего столика, а там мужчина сидит и улыбается. Ну я улыбнулась, а самой аж страшно стало. Звоню мужу и говорю . Олег , ты где ?мне уже клеят! И тут вдруг тот мужчина
И тут вдруг тот мужчина встаёт, берёт свой стакан и неспешно идёт ко мне. Я уже в панике телефон к уху прижала, будто это спасательный круг, и шепчу Олегу: «Беги сюда быстрее, тут реально клеят, причём настойчиво!»
А он подходит ближе, улыбается ещё шире и говорит громко, чтобы пол-кафе слышало:
«Оксана, ты что, меня не узнаёшь? Это же я, Серёга! Мы с Олегом вместе в армии служили, в 2012-м! Он меня просил тебя найти, сказал: “Если Оксана в “Библиотеке” сидит, передай ей кофе от меня и скажи, что задержусь на полчаса, начальник припахал”. А ты сразу в панику!»
Я сижу, красная как помидор, телефон чуть не уронила. Вокруг столиков уже народ посмеивается. А Сергей ставит передо мной второй стакан (тот самый «от незнакомца») и добавляет:
«Олег ещё просил передать: “Скажете ей, что от меня, а она всё равно сначала перепугается, потом будет рассказывать всем, как её клеили”. Ну всё, задание выполнено, я пошёл, а то он мне ещё за фотку с твоим лицом в этот момент премию обещал».
И уходит, довольный, подмигивая.
Я одна осталась с двумя кофе и ощущением, что мой муж, даже за тридцать километров от меня, всё равно умеет меня разыгрывать лучше всех на свете.
Через двадцать минут заходит Олег, обнимает сзади и шепчет на ухо:
«Ну что, любимая, как тебе сюрприз от “незнакомца”?»
Я только и смогла выдохнуть: «Идиот ты мой любимый…» И засмеялась так, что пол-кафе снова на нас оглянулось. Но уже с теплом.
Мы сидим, я всё ещё фыркаю в кулак, а Олег, довольный как кот, который сметану доел и ещё миску оближет, заказывает себе эспрессо и пирожное, будто он тут ни при чём.
«Ты серьёзно Серёгу поднял с дивана ради такого?» — спрашиваю я, тыкая его ложечкой в бок.
«А ты думала, я позволю кому-то другому тебя пугать? — отвечает он, как будто это логично. — Только я имею эксклюзивные права на твои глаза по пять копеек».
Я закатываю глаза, но уже улыбаюсь до ушей.
И тут официант приносит третью чашку. Большую, с пенкой в форме сердечка. На блюдце записка.
Я открываю. Почерк Олега, размашистый, как всегда:
«Это уже от меня по-настоящему.
За то, что до сих пор краснеешь, как в восемнадцать.
За то, что звонишь мне, когда страшно.
И за то, что всё равно сидишь и ждёшь, даже если я опаздываю на час.
Люблю. Твой личный “незнакомец” навсегда».
Я поднимаю глаза — он смотрит на меня, и в этом взгляде вся наша жизнь: и первые неловкие свидания, и ссоры из-за зубной пасты, и ночи, когда я ревела ему в рубашку, и утра, когда мы смеялись до икоты над какой-то ерундой.
«Олег, ты дурак, — говорю я тихо. — Но если бы ты сейчас не сидел напротив, я бы, наверное, до сих пор ждала кого-то другого».
Он берёт мою руку, целует запястье прямо над часами и шепчет:
«Жди всегда. Я всё равно найду способ тебя удивить. Хоть через Серёгу, хоть через весь город. Ты моя, и точка».
И мы сидим так ещё час. Пьём третий кофе на двоих, делим пирожное, и я понимаю: вот оно, счастье — когда даже розыгрыш заканчивается тем, что тебе в сотый раз говорят «люблю» так, будто в первый.
А Серёге потом пришло голосовое от меня: «Спасибо, что сыграл мудака пять минут. Но если ещё раз улыбнёшься мне в кафе — получишь по голове сумкой. Передавай Олегу, что я ему отомщу. Эпично».
Он ответил смайликом и фоткой Олега, который в офисе ржёт над моим голосом.
И знаете что? Я уже придумала, как отомщу.
В следующий раз я сама отправлю к нему в офис «незнакомку» с коктейлем.
И посмотрим, кто из нас краснеет сильнее. 😏
Прошло две недели. Олег думал, что я забыла.
Он вообще мастер думать, что я забываю.
А я тем временем подготовилась по-взрослому.
Договорилась с Ленкой из бухгалтерии (они на одном этаже), с девчонками из приёмной и даже с охранником дядей Валерой, который Олега с первого курса знает. Все в деле. Все молчат, как партизаны.
Пятница, 17:40. У них скоро конец рабочего дня.
Я нарядилась: красное платье, то самое, от которого у него в прошлый раз челюсть отвисла на лифте, каблуки, губы алые. Волосы распустила. В руке букет из 33 роз (ровесница я ему, чтоб не забывал).
Захожу в холл их офисного центра, как королева. Дядя Валера делает вид, что не узнаёт меня первые три секунды, потом подмигивает и пропускает без пропуска.
Лифт. 12-й этаж. Сердце колотится, но я спокойна, как удав.
Двери открываются, и я иду по коридору. Все уже в курсе. Кто-то «случайно» выходит из кабинета и шепчет остальным: «Идёт, идёт!»
Подхожу к его отделу. Дверь приоткрыта.
Слышу голос Олега: он по телефону кому-то вещает про отчёт, серьёзный такой, начальник.
Я делаю шаг внутрь.
В отделе человек семь. Все замирают. Ленка делает вид, что уронила ручку и нагнулась, чтоб не заржать.
Я ставлю букет на его стол. Громко.
Затем медленно сажусь ему на колени (прямо при всех), обнимаю за шею и говорю так, чтоб услышал весь open-space:
«Милый, мне тебя так не хватало весь день…
Можно я тебя сейчас поцелую? Прямо здесь?
Или ты опять скажешь, что “на работе нельзя”?»
Олег сначала застывает, потом краснеет так, что уши становятся цвета моего платья. Телефон из руки чуть не выскальзывает.
Вокруг тишина, потом кто-то из пацанов тихо так: «Бери её, Олег, пока не передумала…»
Я наклоняюсь и целую его. Долго. Так, как мы целуемся только дома, когда дети уже спят.
Когда отрываюсь, он шепчет, хрипло совсем:
«Оксана… ты… это…»
А я достаю из сумочки маленькую открыточку и кладу ему в нагрудный карман рубашки.
Там написано:
«Это от твоей личной “незнакомки”.
За все розыгрыши.
За каждый раз, когда ты заставляешь моё сердце биться чаще.
И за то, что даже на работе ты сейчас краснеешь сильнее, чем я тогда в кафе.
Люблю. Всегда твоя.
P.S. Серёге привет. Он проиграл.»
Отдел взрывается аплодисментами и свистом. Кто-то орёт: «Горько!» Ленка уже снимает на телефон, я ей разрешила, пусть у него на рабочий чат скинут.
Олег обнимает меня так крепко, что я чуть не задыхаюсь, и шепчет прямо в губы:
«Ты выиграла. Полностью. Без шансов.
Но я всё равно отыграюсь. Ещё как отыграюсь…»
Я смеюсь ему в шею:
«Жду. Как всегда.»
И знаете что?
Пусть пытается.
Мы с ним в этой игре уже семнадцать лет.
И счёт всё ещё 1000:1000.
И ничья эта — самая сладкая победа на свете.