Катя остановилась на широкой мраморной лестнице здания суда, будто кто-то резко выдернул из неё воздух.
«Смотри, какая важная твоя женушка идёт», — голос прозвучал совсем рядом, ленивый, с хрипловатой насмешкой.
Она узнала этот голос ещё до того, как обернулась.
На нижней ступени стояла Лера — высокая, в обтягивающем бежевом пальто, с идеально уложенными светлыми волосами и губами цвета спелой вишни. Рядом с ней, чуть позади, муж Кати, Дима, смотрел в сторону, будто вдруг заинтересовался архитектурой советского модернизма на фасаде суда.
Катя почувствовала, как внутри всё сжалось в один тугой комок. Не злость даже — что-то тяжелее. Унижение? Усталость? Нет, точнее — ощущение, что её жизнь вот уже полгода превратилась в дешёвый сериал, который она сама себе отказывалась признавать.
Лера сделала шаг вперёд, каблуки звонко цокнули по мрамору.
«Ну что, Катерина Андреевна, готова делить нажитое честным трудом?» — она улыбнулась шире, показывая идеальные зубы. — «Или всё-таки подпишешь по-хорошему, без скандала?»
Катя посмотрела на мужа. Тот наконец поднял глаза. В них не было ни раскаяния, ни стыда — только раздражение, будто она, Катя, виновата, что всё дошло до суда.
«Ты могла бы не устраивать цирк», — тихо сказал он.
Катя вдруг рассмеялась. Коротко, сухо, почти без звука.
«Цирк?» — переспросила она. Голос был ровный, будто она обсуждала погоду. — «Цирк ты устроил, Дим, когда решил, что можешь иметь и семью, и вот это… всё одновременно».
Лера фыркнула, хотела что-то добавить, но Катя уже повернулась к ней полностью.
«А ты, Лерочка, — она сделала шаг вниз, оказавшись на одной ступени с любовницей, — ты правда думаешь, что после того, как я уйду, ты перестанешь быть просто запасным вариантом? Он ведь и тебе будет врать так же красиво. Просто потом уже ты будешь стоять здесь, на моём месте. И слушать, какая ты дура».
Лицо Леры на миг дрогнуло — маска уверенности дала трещину.
Катя не стала ждать ответа. Она прошла мимо них, не задев даже краем пальто, и толкнула тяжёлую дверь суда.
Внутри было холодно и пахло старым деревом и чужими нервами.
Она села в коридоре, достала из сумки папку с документами, открыла её и впервые за последние месяцы улыбнулась по-настоящему.
Там лежало не только заявление о разводе и разделе имущества.
Там лежало ещё одно — о признании брачного договора недействительным.
И приложение: переписка, фотографии, аудиозаписи. Всё то, что она собирала молча, пока он думал, что она просто «переживает трудный период».
Катя подняла глаза к потолку и тихо выдохнула:
«Важная, говоришь? Да, Лер. Сегодня я очень важная».
Судья оказалась женщиной лет пятидесяти пяти, с усталыми глазами и голосом, от которого дрожали даже адвокаты.
«Прошу всех встать».
Зал поднялся. Катя почувствовала, как ладони стали влажными. Она не спала третью ночь, но сейчас сонливость ушла, будто её выжгло адреналином.
Дима сидел слева, в новом костюме, который купил специально к суду. Лера осталась в коридоре — посторонних на процесс не пустили. Жаль. Катя хотела бы, чтобы она услышала каждое слово.
Адвокат Димы, молодой, напомаженный, с голосом, будто из рекламы зубной пасты, начал первым.
«Уважаемый суд, мой доверитель готов пойти на мировое соглашение. Он предлагает оставить за супругой квартиру, в которой она проживает с ребёнком, а также выплатить алименты в размере сорока процентов от дохода. Всё остальное имущество, включая загородный дом и автомобиль BMW X7, приобретённые в период брака, мой доверитель просит признать его личной собственностью, поскольку…»
Катя перестала слушать. Она смотрела на судью и видела, как та уже хмурится.
Её адвокат, Ирина Викторовна, женщина с короткой седой стрижкой и взглядом, от которого хотелось исповедаться во всех грехах, поднялась спокойно.
«Возражения, Ваша честь. Во-первых, брачный договор, на который ссылается истец, был подписан под влиянием заблуждения и обмана. Во-вторых, мы заявляем о наличии обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности поведения ответчика в период брака. Прошу приобщить к материалам дела дополнительные доказательства».
Она положила на стол судьи толстую папку.
Тишина в зале стала такой плотной, что слышно было, как Дима сглотнул.
Судья открыла папку.
Первое, что она вытащила — распечатка банковских переводов. На счет Леры, на её маму, на её «салон красоты», который никогда не открывался. Суммы — от ста до семисот тысяч. Регулярно. Два года.
Потом — фотографии. Дима и Лера в Дубае, на Сейшелах, в Альпах. Билеты покупались с общей карты. С той самой, куда падала его зарплата и куда Катя до сих пор переводила деньги «на ипотеку».
Потом — аудио. Голос Димы, чёткий, спокойный: «Катя ничего не узнает, я всё контролирую. Она подпишет всё, что я скажу, она же любит меня».
Судья подняла глаза.
«Ответчик, вы желаете дать пояснения?»
Дима встал. Лицо его было белее мела.
«Это… это личное. Это не имеет отношения к делу».
«Имеет», — тихо сказала судья. — «Очень даже имеет».
Катя наконец подняла глаза на бывшего мужа.
«Ты ведь говорил, что командировки, Дим. Что деньги на развитие бизнеса. Что я должна потерпеть ещё годик-два. Помнишь?»
Он молчал.
Она продолжала, тихо, но так, что слышали все:
«Я терпела. Я молчала. Я даже простила первый раз, когда ты сказал, что это ошибка. А потом собирала всё это. По крупицам. Пока ты думал, что я просто плачу в подушку».
Судья постучала ручкой по столу.
«Суд удаляется на совещание».
Они вышли.
Через сорок минут вернулись.
Решение зачитывали стоя.
Брачный договор признан недействительным.
Всё имущество, нажитое в браке, делится пополам.
Дополнительно — взыскание компенсации морального вреда.
И отдельным пунктом — обязательство ответчика возместить судебные расходы.
Дима вышел из зала, не глядя по сторонам.
Катя осталась.
Она подошла к окну, посмотрела вниз. Лера всё ещё стояла у входа, нервно курила, оглядываясь.
Катя достала телефон, набрала сообщение одной ей:
«Лер, он сейчас спустится. Только теперь у него осталась половина того, что было. И ни одной запасной жены. Удачи тебе».
Отправила. Выключила телефон.
Потом глубоко вдохнула, будто впервые за долгое время вдохнула полной грудью, и пошла к выходу.
На улице шёл мелкий снег.
Катя подняла лицо к небу и улыбнулась.
Всё только начиналось.