.
— Анна Дмитриевна, у меня… свои планы. Мы с Леной…
— У себя всегда успеешь! — перебила та. — А я старая, мне тяжело. Ты обязана помогать нам.
***
Ирина поднялась в шесть утра — как всегда. Тихо, на цыпочках, чтобы не разбудить дочку Лену, прошла на кухню, включила чайник и пока вода нагревалась, взяла в руки телефон.
Она делала это каждое утро все последние три месяца — открывала мобильное приложение банка и считала дни до зарплаты. Денег на карте почти не осталось, а заработная плата должна была прийти только на следующей неделе.
Она закрыла телефон, выдохнула и оперлась ладонями о подоконник. На стуле, брошенная с вечера, лежала Ленина старенькая школьная кофточка, которую Ирина аккуратно подштопала на рукаве. Девочка уже почти выросла из нее, но новая — мечта недосягаемая.
Вчера, когда Лена возвращалась из школы, у нее порвались зимние ботиночки: подошва просто разошлась. Ирина видела, как дочь пыталась спрятать порванный это, чтобы мама не расстраивалась.
Вечером Ирина вместе с дочерью уже стояли в ближайшем магазине обуви и выбирали самые дешевые, но теплые новые ботинки.
— Мам, зачем? Я еще похожу…
— Нет, солнышко. Зима только началась. Ты не будешь ходить в дырявой обуви. Еще заболеешь…
И снова — минус из бюджета, которого и так не было.
Когда вечером они вернулись домой, из комнаты послышался тяжелый вздох и шарканье тапок. Это был Коля. Просыпался он поздно, потому что спать ложился под утро — после бесконечных стримов с друзьями. И весь оставшийся день лежал на кровати и никуда не спешил.
— Вы чего так долго? — пробормотал он, проходя мимо, даже не взглянув на жену.
— Покупали Лене зимние ботинки.
— Тебе что заняться больше нечем? Денег много? — закипел супруг.
— Нет! Денег как раз нет совсем. А вот ботинки у дочери порвались. Тебе бы пора уже взяться за ум, Коля! — резко ответила ему жена.
— Ты чего такая нервная опять? — буркнул он. — Я ж тебе сказал: найду работу. Просто не могу же я идти куда попало. Я мужик или кто?
Ирина сжала губы, эту фразу она слышала последние три месяца. Сначала Коля рассказывал, что устроится курьером.
— Вообще огонь работа! Курьеры хорошо зарабатывают!
Но, когда его три раза не подтверждали доставку и снимали деньги с его счета, Николай изменил свое мнение.
— Да они просто мошенники! — кричал он. — Это не я виноват! Меня подставили!
Как итог — он не только не заработал, но и и ушел в минус. Потом Коля работал таксистом. Но ему не давали хорошие высокооплачиваемые заказы из-за того, что машина его была бюджетной, да и новичкам обычно перепадает мало хороших заказов. Поэтому теперь он сидел дома, обидевшись на жизнь.
Ирина одна оплачивала все семейные расходы — продукты, одежду, школу, коммунальные платежи, лекарства.
Утром следующего дня, когда Лена только проснулась, чтобы собраться в школу, Ирина уже выходила на работу. Она, как всегда, подошла поцеловать маму в щеку, но глаза ее бегло скользнули по Ирине — по старому, потрепанному пуховику и шапке, которые не менялись уже лет пять.
Ирина увидела этот взгляд и ее сердце сжалось. Дочь ее стыдится.
— Мам, сегодня после школы Оля и Катя идут в кино на новогодний фильм. Можно… я с ними?
Она запнулась, не хотела просить.
— Позвони мне после занятий. Может, что-то получится и найду деньги.
Но Лена уже знала ответ. Кино — это роскошь для их семьи. Всегда было так, но сейчас финансовый вопрос встал наиболее остро. Дочь лишь кивнула, будто поверила, и пошла собираться.
Когда она Ирина приехала на работу, она села за стол и обхватила голову руками. Ей уже почти сорок. Она работает на одной и той же работе последние десять лет, экономит на себе, ходит пять лет в одном пуховике, который даже после стирки не выглядит лучше.
И каждый месяц она считает дни — до зарплаты, до аванса, до того момента, когда можно будет купить Лене что-то новое, чтобы девочка не смотрела с завистью на остальных.
Она не жаловалась, просто жила. Но сегодня… Сегодня ей стало особенно тяжело и грустно. Ирина вдруг представила, как Лена стоит возле кинотеатра, смотрит, как одноклассницы покупают попкорн, а сама говорит: “Мне не надо”. Ирина смахнула слезу, вздохнула и прошептала то, что повторяла себе каждое утро:
— Еще немного. Переживем. Все уладится… уже совсем скоро. Ведь скоро Новый год… новые возможности…
Но глубоко внутри знала, что все это сплошной обман. Ничего с Новым годом не изменится, а станет только хуже.
Работа забрала у Ирины все лишние мысли. Она печатала, сортировала документы, отвечала на звонки — будто на автопилоте. Но где-то внутри все равно оставался неприятный осадок от утреннего потухшего взгляда дочери.
Когда наступил обеденный перерыв, Ирина наконец позволила себе опуститься на стул, открыть контейнер с макаронами и выдохнуть. Но едва она взяла вилку в руку — телефон завибрировал. Это была дочь.
— Мам, — голос был тихим, вежливым, будто Лена заранее боялась услышать отказ матери. — Я хотела спросить…
— Конечно, солнышко, — сказала Ирина быстрее, чем дочь успела договорить. — Я переведу тебе деньги. И на билет, и на попкорн. Проведи время с подружками.
В трубке воцарилась секунда тишины — оглушительная, будто Лена не поверила своим ушам.
— Мам! Мамочка! Спасибо! Я… потом все-все тебе расскажу!
Ирина слышала, как в голосе дочери появился тот самый счастливый, легкий звон, которого давно не слышала.
— Пусть все пройдет хорошо, зайка.
Она отключила вызов и сразу же открыла приложение банка. На счете оставалась смешная сумма. Но Ирина не колебалась ни секунды: ввела номер Лены и отправила перевод. Последние деньги.
Она с грустью посмотрела на свои макароны — без котлеты и салата — и вдруг почувствовала облегчение. Словно, покупая дочери билет в кино, купила ей кусочек нормального детства.
Вечером город завалило снегом. Снежинки падали охапками, как в старых советских фильмах, но радости от этого не было. Транспорт задерживался, автобусы ползли по дорогам как черепахи.
Ирина стояла на остановке уже двадцать минут, промокшая и замерзшая. Когда автобус наконец подъехал, люди бросились к дверям. Она с трудом смогла втиснуться внутрь — ее прижало к поручню так, что невозможно было пошевелиться.
Именно в этот момент телефон зазвонил. Это была свекровь Анна Дмитриевна, она всегда умела попасть в нужный момент. Ирина на секунду закрыла глаза и вздохнула. Как же не вовремя.
— Алло… — она старалась держать телефон так, чтобы не уронить его под ноги толпе.
— Ирина, я ненадолго, — сразу заявила свекровь. — Перед праздниками надо сделать генеральную уборку. Прибери у нас в квартире. Коля сказал, что ты свободна в выходные.
Ирина чуть не выпустила телефон, но тут же схватила его крепче.
Это были последние выходные перед Новым годом. Ирина обещала дочери украсить квартиру, поставить елку и испечь домашнее печенье — создать хоть какую-то предпраздничную атмосферу.
— Анна Дмитриевна, у меня… свои планы. Мы с Леной…
— У себя всегда успеешь! — перебила та. — А я старая, мне тяжело. Ты обязана помогать нам.
Ирина едва удержалась, чтобы не ответить резко. Она знала, что дело не в старости, а в бесконечной тяге свекрови к cигapeтaм, отчего та задыхалась даже при ходьбе по квартире.
— Давайте поговорим позже …
— Все! Договорились. В субботу жду.
Связь оборвалась, а Ирина так и не успела ничего ответить. Она еле держалась и старалась не терять равновесие. Перезвонить не представлялось возможным — она и так стояла на одной ноге, зажатая толпой.
Домой Ирина вернулась поздно — уставшая, продрогшая и выжатая как лимон. Но стоило открыть дверь, как к ней бросилась Лена — сияющая от радости, с порозовевшими щеками от эмоций.
— Мам! Мы так здорово сходили! А там такой смешной момент был… — девочка болтала без остановки, увлекая маму на кухню. — Я тебе ужин разогрела! Вот, садись! Вот твоя кружка! Мам, это было так круто!
Ирина смотрела на дочь усталыми глазами, но сердце в груди согревалось. Лена была счастлива — и это было важнее всего. Она гладила ее по плечу, слушала сбивчивые рассказы и улыбалась — пусть сил уже не было.
Коли дома не было, хотя на часах было восемь вечера. Ирина даже не удивилась. Эта давно стало нормой.
Она лишь тихо сказала дочери:
— Главное, что у тебя был хороший день, солнышко.
Лена убежала в свою комнату — болтать с подружкой по телефону. Ирина слышала через стенку ее звонкий смех, тот самый, который в последнее время появлялся все реже.
Ирина медленно прибрала посуду после ужина, ополоснула кружки и вытерла стол. Каждое движение давалось тяжело — усталость легла на плечи тяжелым камнем. Она прошла в спальню, переоделась, легла под одеяло и мгновенно провалилась в сон.
Сон был странным — серым и унылым, как ноябрьский дождик. Ей снились Коля, его мать, какие-то люди, какие-то голоса… Они кричали, требовали, указывали, размахивали руками. Сначала все смешивалось, потом стало будто зловещим. Ирина не понимала, что происходит, пока вдруг не услышала грохот.
Настоящий грохот. Она резко открыла глаза, на часах было четыре утра. На кухне кто-то шумел и гремел посудой. Ирина поднялась, босиком прошла по коридору и, щурясь от света, толкнула дверь кухни.
Какой-то незнакомый мужик лежал прямо на столе, раскинув руки, будто собирался проспать там до утра. Коля сидел рядом, раскрасневшийся, пьяный почти до невменяемости, доедая остатки продуктов, которые Ирина как раз берегла до зарплаты.
— Чего тебе? — промямлил он, увидев жену. — У нас гости…
— Какие гости, Коля?! Четыре часа! — в этот момент Ирина проснулась окончательно. — Что тут вообще происходит?!
Коля попытался подняться, но качнулся и сел обратно.
— Ну не ори… Новый год скоро… расслабься ты…
— Ага, с тобой расслабишься… — еле сдерживаясь, проговорила Ирина.
А потом в ней что-то щелкнуло. Как будто внутри оборвалась тонкая ниточка, которая держалась слишком долго. Она подошла к столу, взяла мужика этого за рукав и почти волоком вытащила в коридор. Дверь подъезда хлопнула и Коля вздрогнул.
— Ты что творишь… — возмутился он.
— Сейчас увидишь.
Ирина развернулась, подошла к мужу и следом за его дружком вытолкнула мужа в коридор.
Он сопротивлялся, но совсем немного — ноги у него уже подкашивались от выпитого.
— Иди и спи где хочешь. На лестнице, у друга, на улице — мне все равно.
— Да ты… — начал он ругаться.