— Евгения Степановна, ну когда уже подписываем договор? — Пахомов наливал себе игристое, не глядя на бокал. — Вы же обещали решить вопрос с владельцами.
Оксана как раз ставила на стол нарезку. Рука дрогнула, тарелка чуть не выскользнула. Евгения Степановна в костюме цвета карамели даже не посмотрела в её сторону.
— Владельцы? Там никого нет. Заречье, слышали? Деревушка на выезде, одни развалины. Мы за бесценок всё выкупим, уже почти договорились.
— А если кто-то против? — Пахомов хмыкнул.
— Да кто там возразит? — свекровь откинулась на спинку стула, довольная собой. — Одни старики да те, кто спивается. Там вообще никто не живёт нормальный.
Она оглядела гостей, голос стал громче.
— Представляете, моя невестка Оксана оттуда родом! Из этой самой дыры! Я когда узнала, думала, Кирилл надо мной издевается. Говорю: сынок, ты серьёзно? Он: мам, я её люблю. Ну ладно, думаю, стерпится-слюбится. Хоть готовит неплохо, это да.
Гости засмеялись. Кто-то неловко, кто-то искренне. Кирилл сидел рядом с матерью, крутил в руках бокал.
— Мам, ну зачем ты это при всех?
— Да что я такого? — Евгения Степановна всплеснула руками. — Правду говорю. Заречье — это помойка, там делать нечего. Мы туда с Пахомовым неделю назад ездили, я в шоке была. Заборы покосились, дома разваливаются. Ни одного магазина. Как люди там живут, ума не приложу.
Оксана вернулась на кухню. Взяла следующее блюдо. Пальцы дрожали, она сжала их в кулак. Глубокий вдох. Выдох. Она привыкла терпеть.
— Оксана! — голос свекрови резанул по ушам. — Ты чего там застыла? Гости ждут!
Она вышла. Поставила тарелку. Евгения Степановна схватила её за запястье.
— Погоди. Хочу тебя всем показать. Вот она, моя невестка! Кирилл её из глубинки привёз, я сначала в ступор впала. Думала, может, передумает? Но нет, женился. Ничего, я её воспитала. Теперь хоть на люди не стыдно показать. Правда, Кириллушка?
Кирилл допил игристое. Поставил бокал.
— Правда, мам.
Он сказал это легко. Как будто речь шла о погоде. Оксана посмотрела на него. Он смотрел в сторону.
— Вот и молодец, — свекровь отпустила её руку. — Иди, доченька, там ещё салаты принеси.
Оксана пошла на кухню. Села на табурет. Достала телефон. Дядя Матвей написал час назад: «Я выезжаю. Будь готова».
Она ответила: «Жду».
Гости расселись удобнее. Пахомов рассказывал про торговый центр, размахивая руками. Евгения Степановна кивала, подливала ему беленькую.
— Подумать только, — она обвела гостей взглядом, — мы с вами станем свидетелями рождения целого бизнеса! Пахомов вкладывает деньги, я решаю вопросы с землёй. Кирилл будет управляющим.
— А я знать не знала, — пробурчала чья-то тётка в углу.
— Вот именно! Никто не знал! — свекровь торжествовала. — А мы уже всё почти оформили. Земля задаром достаётся, люди там вообще не понимают, что имеют.
Кирилл откинулся на спинку стула, расслабленный.
— Мам, а Оксана в курсе, что её родная деревня скоро под бульдозер пойдёт?
Он сказал это с усмешкой. Гости снова засмеялись.
Евгения Степановна хлопнула в ладоши.
— Ой, Кириллушка, ты такой шутник! Ну что под бульдозер, мы же цивилизованные люди. Мы всё по закону. Просто выкупим землю, люди получат деньги и переедут. Там же всё равно никто не держится за эти развалюхи.
— А если держится? — спросил кто-то.
— Да кто там держится? — свекровь отмахнулась. — Одни старики остались. Им самим лучше будет в городе, в квартире. Оксанина бабка, кстати, там ещё живёт. Я ей уже намекала, что неплохо бы продать участок. Она только головой мотает. Но мы договоримся, я знаю как.
Оксана стояла в дверях. Слушала. Бабка ушла из жизни два года назад. Евгения Степановна была на похоронах. И вот сейчас говорит, будто бабка жива.
Кирилл поймал её взгляд. Отвернулся.
В дверь позвонили. Оксана открыла. Матвей Егорович стоял на пороге, высокий, в старой куртке, с синей папкой под мышкой.
— Здравствуй, племянница.
— Здравствуй, дядя.
Они прошли в комнату. Евгения Степановна увидела его и поджала губы.
— Матвей Егорович, вы что, в таком виде на юбилей? Оксана, проводи дядю на кухню, пусть там посидит, не надо гостей смущать.
Матвей Егорович не сдвинулся с места.
— Евгения Степановна, я ненадолго. Просто хотел кое-что передать вашему компаньону.
Он подошёл к столу. Положил папку прямо перед Пахомовым.
— Держите. Документы на землю в Заречье. Думаю, вам будет интересно.
Пахомов нахмурился. Раскрыл папку. Полистал первые страницы. Лицо побелело.
— Это что за бумаги?
— Свидетельства о праве собственности. Пятнадцать гектаров на въезде в город. Те самые пустыри, которые вы хотели выкупить задаром.
Пахомов перевернул ещё страницу. Замер.
— Здесь написано… владелец…
— Моя племянница Оксана, — Матвей Егорович кивнул. — Земля принадлежала её деду. Он оформил всё в девяностых, но документы потеряли в архиве. Я три года судился. Верховный суд месяц назад вынес решение в нашу пользу. Вот копия постановления.
Евгения Степановна вскочила так резко, что стул опрокинулся.
— Что?! Какая Оксана?! Матвей Егорович, вы что несёте?!
Пахомов читал молча. Потом медленно поднял голову и посмотрел на Оксану. Та стояла у стены, спокойная.
— Значит, это вы владелица. И вы в курсе были?
— Дядя мне сообщил три дня назад, — Оксана не опустила глаз. — Документы окончательно оформили в среду. Я приехала забрать их сегодня утром.
— Три дня назад?! — свекровь шагнула к ней. — Ты три дня знала и молчала?!
— А зачем мне было говорить? — Оксана сложила руки на груди. — Вы и так всё рассказали. Про то, как заберёте землю за копейки. Про то, что моё Заречье — помойка. Про покойников и тех, кто спивается. Я просто слушала.
Кирилл встал. Подошёл к жене быстрым шагом.
— Оксана, подожди. Это правда? У тебя есть земля?
Она посмотрела на него. На его белую рубашку, аккуратно выбритое лицо. На то, как он секунду назад смеялся над её деревней.
— Правда, Кирилл.
— Но ты же понимаешь, — он заговорил быстрее, — это же наша земля. Мы с тобой семья, значит, это общее. Мы можем всё спокойно обсудить, договориться с Пахомовым, заработать нормально…
— Мы с тобой семья? — Оксана усмехнулась. — Минуту назад ты шутил, что моя деревня пойдёт под бульдозер. Все смеялись. Ты тоже.
— Я пошутил, — Кирилл попытался взять её за руку. — Оксан, ну не принимай всё так близко к сердцу.
Она отстранилась.
— Не принимай близко к сердцу? Кирилл, твоя мать только что сказала, что моя бабка ещё жива. Ты был на похоронах два года назад. Ты стоял рядом со мной. И сейчас ты молчал.
Евгения Степановна схватила Оксану за плечо.
— Оксаночка, доченька, ну что ты так сразу! Я оговорилась! Все эти разговоры — я же не со зла! Просто для красного словца! Ты же знаешь, я тебя люблю как родную! Кирилл, скажи ей!
Но Оксана уже не слушала. Она подошла к Матвею Егоровичу, забрала папку.
— Дядя, пойдём.
— Оксана, стой немедленно! — свекровь метнулась к двери, преграждая путь. — Ты не имеешь права! Эта земля должна быть общей! Кирилл твой муж! Мы договоримся, разделим всё честно, но ты не можешь просто так уйти!
Оксана остановилась в шаге от неё.
— Евгения Степановна, отойдите.
— Не отойду! — свекровь расставила руки. — Пока ты мне не объяснишь, что задумала!
— Я задумала жить без вас, — Оксана сказала это тихо, но все услышали. — Без тебя, Евгения Степановна. И без тебя, Кирилл. Вы для меня чужие люди. Вы стали чужими в тот момент, когда я разносила закуски, а вы обсуждали, как отнять у моих односельчан землю за копейки.
Кирилл шагнул вперёд.
— Оксана, не неси ерунды. Мы же не отнимали. Мы хотели купить. По-честному.
— По-честному? — она обернулась. — Кирилл, твоя мать только что при всех сказала, что я из дыры. Что она меня воспитала, как дикарку. Что не стыдно на людей показать. А ты сказал: правда, мам. Вот так. Легко.
Он замер.
— Я не это имел в виду…
— Ты имел в виду именно это. Ты всегда это имел в виду.
Гости молчали. Кто-то смотрел в пол, кто-то в телефон. Пахомов сложил документы обратно в папку, лицо у него было серым.
— Евгения Степановна, — он поднялся, — вы меня уверяли, что земля ничья. Что там никаких владельцев нет. Я уже вложил деньги в проект. Если эта земля оформлена, то…
— Пахомов, подождите! — свекровь развернулась к нему. — Мы же всё решим! Оксана наша, она не станет портить отношения, правда, Оксаночка?
Оксана молча вышла в коридор. Матвей Егорович пошёл следом. Она надела куртку, он — свою старую. Евгения Степановна выбежала за ними.
— Оксана! Ты пожалеешь! Слышишь?! Мы с Кириллом подадим на раздел имущества! Ты нам ничего не оставишь!
Оксана обернулась на пороге.
— Подавайте. Дядя уже всё проверил. Наследство при разводе не делится.
Дверь закрылась.
Кирилл звонил каждый день. Первую неделю Оксана брала трубку и молчала. Он говорил, извинялся, обещал. Она слушала и клала трубку. Вторую неделю не брала вообще.
Матвей Егорович нашёл покупателей. Серьёзная компания предложила выкупить пять гектаров под склады. Заплатили нормально, без обмана. Оксана на эти деньги построила ферму. Наняла бригаду из местных, завезла скот. Открыла при ферме кафе — продавали свою продукцию, свежее молоко, творог, сметану.
Евгения Степановна пыталась подать в суд. Юрист объяснил ей, что шансов нет. Тогда она начала названивать Оксане. Плакала в трубку, умоляла, проклинала. Оксана заблокировала номер.
Пахомов подал на свекровь в суд за мошенничество. Она уверяла его, что земля свободна, он вложил деньги, а теперь проект рухнул. Евгения Степановна проиграла дело. Суд обязал её вернуть часть вложений. Ей пришлось продать квартиру. Она уехала к сестре в другой город, сломленная.
Кирилл приехал в Заречье в марте. Оксана работала в кафе, выкладывала свежую выпечку на витрину. Он вошёл, остановился у порога. Она посмотрела на него и продолжила работать.
— Привет, — он подошёл к стойке.
— Привет.
Он огляделся. Чистый зал, деревянные столы, запах свежего хлеба. В углу на диване сидела пожилая женщина, пила чай.
— Ты тут всё сама сделала?
— С дядей. И с людьми, которые помогали.
Кирилл сел за ближайший стол. Оксана налила ему кофе, поставила перед ним. Он обхватил кружку руками.
— Мать уехала. Продала квартиру, расплатилась с Пахомовым. Говорит, что это всё из-за тебя.
Оксана вытирала стойку.
— Это из-за неё самой.
— Она хотела как лучше. Для семьи.
— Для себя она хотела, Кирилл. И ты хотел для себя. Когда узнал про землю, ты не спросил, как я. Ты сказал: это наше, мы заработаем.
Он молчал. Потом достал из кармана бумагу, положил на стол.
— Я подписал согласие на развод. Без претензий, без раздела. Забирай всё.
Оксана взяла бумагу, посмотрела.
— Спасибо.
— Это не благородство, — он усмехнулся. — Просто я понял, что у меня нет шансов. Матвей Егорович всё оформил так, что не подкопаешься.
Он допил кофе. Встал. Оксана проводила его до двери.
— Знаешь, — Кирилл остановился, — мать говорила, что ты особенная. Но я не верил. Думал, ты просто тихая. Удобная. А ты оказалась сильной.
— Я не сильная, — Оксана покачала головой. — Я просто перестала терпеть.
Он ушёл. Больше не возвращался.
Оксана стояла у окна кафе. На улице апрель разливал лужи, ветер трепал ветки. К крыльцу подъехал грузовик, привезли новую партию кормов. Рабочие начали разгружать. Матвей Егорович вышел из дома, пошёл проверять.
Оксана смотрела на всё это и думала о том юбилее. О том, как стояла на кухне и слушала, как над ней смеются. Как Кирилл сказал: правда, мам. Как Евгения Степановна схватила её за запястье и представила гостям, словно диковинку.
Она больше не злилась. Не радовалась их падению. Просто отпустила.
В кафе вошла женщина с ребёнком. Оксана подошла к ним, улыбнулась.
— Здравствуйте. Что будете?
— А что у вас есть? — женщина оглядела витрину.
— Всё своё. Молоко, творог, булочки только из печи. Могу чай заварить, у нас свой мёд.
— Тогда чай и булочки, — женщина села за стол. — Ребёнок проголодался.
Оксана принесла заказ. Ребёнок схватил булочку, откусил, зажмурился от удовольствия. Женщина засмеялась.
— Вкусно?
Мальчик кивнул, не открывая рта.
Оксана вернулась за стойку. Села на высокий стул, взяла тетрадь с записями. Надо было подсчитать, сколько продукции уйдёт на неделю, что заказать дополнительно. Матвей Егорович учил её вести учёт, она быстро схватывала.
За окном грузовик развернулся и уехал. Дядя помахал ей рукой, пошёл к ферме. Оксана записала цифры, подвела итог. Всё сходилось.
Она закрыла тетрадь. Посмотрела в окно. Заречье больше не было той дырой, про которую говорила Евгения Степановна. Здесь снова жили люди. Работали. Теперь снова было место, куда хотелось вернуться.
И Оксана была дома.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!