Августовское солнце в этом году палило, словно решило выполнить пятилетку по загару за один месяц. Багажник нашего универсала был забит под завязку: три килограмма маринованной шеи, два арбуза размером с глобус и новые садовые качели, которые мама Игоря, Вера Павловна, просила еще с мая.
Мы с Игорем ехали на дачу в предвкушении. Это был наш общий проект длиною в десять лет. Мы вложили туда не просто деньги, а душу, выходные и пару нервных срывов во время укладки тёплого пола.
— Сейчас батя мангал раздует, я качели соберу, а ты, Оль, в гамаке полежишь, — сказал Игорь, сворачивая с трассы на гравийку. — Годовой отчет сдала, имеешь право на ленивую субботу.
Я улыбнулась.
Игорь у меня золотой: спокойный, надёжный, как швейцарский банк, и такой же молчаливый, когда дело касается проблем.
Мы подъехали к воротам из профнастила, он нажал кнопку на брелке, ворота не шелохнулись.
— Батарейка, что ли, села? — он нахмурился, вышел из машины и подошёл к калитке, дёрнул ручку – заперто.
Достал ключи, вставил в замок. Ключ вошёл только наполовину.
— Оль, замок сменили, — голос мужа прозвучал растерянно.
В этот момент калитка открылась, на пороге стояла Лариса (золовка).
Она была в широкой шляпе, тёмных очках и с бокалом чего-то игристого в руке. Выглядела, как героиня сериала про богатую жизнь, которая случайно заблудилась в садовом товариществе «Березка».
— О, братик! — Лариса картинно поправила очки. — А вы чего без звонка? У меня тут гости намечаются, новоселье празднуем.
— Какое новоселье, Лар? — Игорь опешил. — Мы к родителям, качели привезли.
— А родители… — она сделала неопределенный жест рукой, отпивая из бокала. — Родители съезжают, они мне дом подарили, оформили дарственную неделю назад, так что теперь я здесь хозяйка. У меня дети, им воздух нужен, экология. А вы себе ещё построите, у вас зарплаты большие, не обеднеете.
За её спиной, на крыльце, я увидела свекровь и свекра, они сидели на старых табуретках, окруженные клетчатыми сумками. Вера Павловна вытирала глаза уголком платка, а Николай Иванович курил, глядя в землю, вид у них был виноватый.
Я вышла из машины.
— Лариса, — сказала я ровным голосом. — Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно, Олечка. Документы в порядке, в Росреестре зарегистрированы. Мама с папой решили, что так будет справедливо.
Я посмотрела на свекров.
— Это правда?
Вера Павловна всхлипнула:
— Оленька, она сказала… это для субсидии какой-то надо, переписать временно, а потом говорит всё, дом её. Мы ж не читали… Дочка же.
Игорь побагровел, его кулаки сжались. Я подошла и взяла его за руку.
— Тихо, — шепнула я. — Никаких скандалов, родителям и так плохо.
Повернулась к золовке.
— Хорошо, Лариса. Поздравляю с приобретением, дом отличный. Фундамент ленточный, стены газоблок, крыша – металлочерепица.
— Да я знаю, — фыркнула она. — Только вот сарай ваш этот с инструментами вид портит. Уберите его до вечера, ладно? Я там зону дзен буду делать.
— Конечно, — кивнула я. — Мы заберём своё, Игорь грузи родителей в машину.
Мы отвезли родителей в нашу городскую квартиру. Они плакали, извинялись, пытались сунуть нам какие-то смятые тысячи из пенсии.
— Мама, перестаньте, — Игорь обнимал их. — Никто вас не бросит. Будете жить с нами. У нас тепло, лифт есть, поликлиника рядом.
Я налила им чаю с мятой, уложила в нашей спальне (сами перебрались на диван в гостиной) и сказала мужу:
— Поехали обратно.
— Зачем? Морду ей набить? — Игорь был настроен решительно.
— Нет, мы едем забирать свое имущество.
Я достала из шкафа толстую папку с надписью «Дача/Чеки». Я хранила всё: от чека на первый мешок цемента до гарантийного талона на последний термостат.
Мы вернулись на дачу через два часа, с грузовой «Газелью» и двумя крепкими ребятами-грузчиками.
Лариса лежала в шезлонге (нашем, кстати) и что-то печатала в телефоне.
— О, явились за хламом?
— За ним, — кивнул Игорь. — И за оборудованием.
Мы прошли в котельную.
Это было сердце дома: итальянский газовый котел, двухконтурный, умный, дорогой. Насосная группа, система очистки воды с обратным осмосом, бойлер косвенного нагрева на 200 литров.
Всё это покупали мы с Игорем в кредит, с премий, отказывая себе в отпуске. Родители в стройку вкладывали пенсию, но инженерку тянули мы.
— Игорь, снимай, — скомандовала я. Это не часть конструктива дома, а наше движимое имущество.
Игорь молча перекрыл газ, воду и достал ящик с инструментами.
Лариса заглянула в котельную, когда мы уже откручивали котел от стены.
— Э! Вы что творите?! — её глаза под очками округлились. — Вы зачем печку ломаете?
— Это не печка, Лариса, — спокойно ответила я, упаковывая датчики «умного дома» в коробку с пупыркой. — Это газовый котел, стоимостью сто сорок тысяч рублей. Куплен мной, вот чек. Мы его забираем.
— А мне чем греться?!
— Купишь новый, ты же хозяйка.
— Вы мелочные жлобы! — взвизгнула она. — Да забирайте этот белый гроб! Он все равно уродливый, интерьер портит. Я себе поставлю красивый, дизайнерский или камин сделаю!
Она искренне не понимала.
Для неё тепло было чем-то, что берется из воздуха, как вай-фай. Она не знала, что сейчас сезон и монтажников днём с огнем не сыщешь, что перепайка труб под новый котел стоит как подержанная иномарка.
— Генератор тоже наш, — сверилась я со списком. — И стабилизатор напряжения. И вот эти насосы для тёплого пола.
— Да подавитесь! — Лариса махнула рукой и ушла пить просекко. — Только мусор за собой уберите!
Мы вывезли всё.
Котельную, бытовую технику (которую тоже покупали мы), садовую мебель.
Остались только стены, окна и трубы, торчащие из стен.
На прощание я сказала:
— Ларис, воду из системы слей, скоро осень.
— Не учи меня жить! — отмахнулась она. — Сама разберусь, у меня знакомый дизайнер есть, он все сделает по фэн-шую.
Прошло два месяца.
Родители прижились у нас. Оказалось, что жить большой семьей даже уютно. Вера Павловна взяла на себя кухню (теперь я приходила с работы к горячим ужинам), Николай Иванович гулял с собакой и чинил всё, что ломалось.
О Ларисе мы не слышали, только в соцсетях мелькали фото: она в пледе на веранде, она с бокалом у камина (электрического, который привезла).
«Осень в моем поместье», — гласили подписи.
В октябре ударили первые заморозки.
Игорь посмотрел прогноз погоды и хмуро сказал:
— Она там электричеством греется. Я по счетчику вижу, он же на меня оформлен, в личном кабинете данные. Нажгла на пятнадцать тысяч за месяц.
— Её проблемы, — ответила я, нарезая пирог. — Дом её, пусть платит.
— Там вода в тёплом полу, Оль. Если она не слила…
— Игорь, мы ей сказали, она взрослая женщина.
Январь пришёл не с пушистым снежком, а с суровыми крещенскими морозами. Столбик термометра упал до минус тридцати. Мы сидели в теплой кухне, ели мамины пельмени, потом пошли спать.
Телефон Игоря зазвонил в три часа ночи.
Звонок прорезал тишину, как сирена.
Игорь взял трубку, включил громкую связь.
— Игорь!!! — это был не голос, а ультразвук. — Игорь, спаси! Тут …
Лариса кричала так, что проснулся даже наш кот.
— Что случилось? — спросил муж спокойно.
— Всё течет! С потолка льет! Стены трещат! Я проснулась, а я в луже, и вода ледяная! Игорь, приезжай, сделай что-нибудь! Тут холодно, я замерзаю!
Игорь потер переносицу.
— Лар, ты котел поставила?
— Нет! Я обогреватели включила! Три штуки! Думала, хватит! А вчера свет вырубили в поселке, авария на линии! Дом остыл за три часа! А потом дали свет, но трубы… они лопнули! Игорь, тут водопад!
Я взяла телефон у мужа.
— Лариса, слушай меня внимательно. Сейчас иди к колодцу, где ввод воды в дом. Там синий кран закрути его.
— Я не знаю, где кран! Я не сантехник! Приезжайте, привезите тот котел! Срочно!
— Котёл не поможет, — сказала я. — У тебя систему разорвало, лёд расширяется, Лариса. Он порвал трубы теплого пола в стяжке, радиаторы и трубы водоснабжения.
— И что мне делать?! У меня паркет вздулся и диван мокрый!
— Перекрой воду, сливай всё, что можно и уезжай. Дом сейчас – ледяная пещера.
— Вы меня бросаете?! Родную сестру?!
— Мы тебя предупреждали в августе.
Игорь забрал телефон.
— Я сейчас приеду воду перекрою, но чинить ничего не буду.
Он уехал. Вернулся через два часа.
— Ну что? — спросили мы с родителями хором.
— Всё, — Игорь махнул рукой. — Армагеддон, трубы в полу лопнули, стяжку поднимать надо. Радиаторы как розочки раскрылись. Унитаз раскололся, вода в колене замерзла. Отделка вся насмарку, дом промерз насквозь.
Вера Павловна охнула и прижала руки к груди.
— А Лариса?
— Ларису я к подруге отвез в город. Сидит трясется, шубу на пижаму натянула.
Весна пришла, как всегда, неожиданно, обнажив не только мусор на дорогах, но и масштаб катастрофы на даче.
Лариса пыталась найти бригаду для ремонта. Смету ей выставили такую, что можно было купить квартиру в центре. Демонтаж стяжки, замена всех труб, новая разводка, новая отделка…
Денег у неё не было, кредиты ей не давали (она же «свободный художник» без официального дохода).
Родители, узнав о суммах, только головами качали.
— Вот тебе и «воздух», — вздыхал Николай Иванович. — Был дом, а стала коробка с плесенью.
В мае Лариса пришла к нам.
Она похудела, осунулась.
Мы сидели на кухне.
— Игорь, Оля… — начала она тихо. — Заберите дом обратно, подарите родителям или себе, я не потяну.
— Нам не нужен этот дом, Лариса, — сказал Игорь. — Мы новый построим если захотим, а этот… продавай как участок.
— Но это же копейки! — воскликнула она. — Там же стены!
— Стены, которые надо сушить тепловыми пушками месяц и ремонт с нуля.
Она заплакала, размазывая тушь.
— Я же просто хотела красиво жить… Как в журнале.
Глупая баба, которая разбила лоб о гранит реальности.
Я налила ей чаю.
— Ларис, красиво жить — это не просекко в шезлонге.
Участок она продала осенью. За полцены, каким-то рукастым мужикам, которые собирались делать там мастерскую.
Родители живут с нами и, знаете, это оказалось лучшим решением.
Вера Павловна научила меня печь свои фирменные пироги. Николай Иванович научил нашего сына (и меня заодно) разбираться в электрике.
— Чтобы знали, где фаза, а где ноль, — говорит он.
Недавно мы купили новый участок.
— Будем строить? — спросил Игорь, глядя на заросшее поле.
— Будем, — кивнула я. — Только теперь всё оформляем сразу на нас.
— И котельную я сам соберу, — добавил муж.
А Лариса? Лариса теперь снимает «однушку». И каждый раз, когда мы видимся (редко, на днях рождения родителей), она первым делом спрашивает: «А у вас отопление дали? А то я обогреватель купила, боюсь включать, вдруг пробки выбьет».
Видимо, урок физики она все-таки усвоила. Хоть и по очень дорогому тарифу.
И злорадства у нас нет, есть только спокойствие. И теплый пол, который греет нам ноги, потому что мы знаем: за теплом надо следить, а не просто ждать его от Вселенной.