— Ты же понимаешь, Ленка, что так нельзя? — голос свекрови Галины Петровны звучал одновременно ласково и требовательно. — У Димы кредит висит, у Вики свадьба на носу. А ты тут с дачей своей носишься, как с писаной торбой.
Я медленно поставила чашку с чаем на стол и посмотрела на женщину, которая расположилась на моей кухне так, словно планировала провести здесь ближайший час. За её спиной маячил Дима — младший брат моего мужа Андрея, — нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Галина Петровна, дача принадлежит мне. Я её получила от бабушки ещё до замужества.
— Ну и что? — она махнула рукой, отгоняя мои слова, как надоедливую муху. — Теперь ты семейный человек. У семьи общий бюджет, общие проблемы. Дима взял кредит, чтобы автомобиль купить. А без автомобиля он как? На работу на чём ездить будет?
— На общественном транспорте, — спокойно предложила я.
Лицо свекрови приобрело знакомый багровый оттенок — верный признак того, что разговор скоро перейдёт на повышенные тона.
— Андрей! — гаркнула она в сторону коридора. — Ты слышишь, что твоя благоверная говорит? Семью не ценит!
Муж появился в дверях кухни. По его виноватому выражению лица я сразу поняла — он в курсе этого визита. Более того, вполне возможно, именно он и организовал эту встречу.
— Лен, ну давай спокойно обсудим, — начал он примирительным тоном. — Дима действительно в сложной ситуации. Ему надо триста тысяч, чтобы погасить долг. А твоя дача, если продать, принесёт около миллиона. Мы поможем брату и ещё деньги останутся.
Вот оно. Значит, уже и цену прикинули, и планы составили. И всё это за моей спиной.
— Нет, — я произнесла это слово очень тихо, но твёрдо.
— Как это нет? — возмутилась свекровь. — Ты же не ездишь туда! Зачем тебе пустой участок?
— Я езжу. Каждые выходные.
Это была неправда. Последний раз я была на даче месяца три назад. Но сейчас, глядя на эти наглые, требовательные лица, я вдруг поняла — моя бабушкина дача стала для меня чем-то большим, чем просто участок земли с покосившимся домиком.
— Врёшь! — Дима наконец заговорил. — Андрюха мне рассказывал, что ты летом там всего пару раз была.
— Спасибо, Андрюха, — я повернулась к мужу. — Приятно знать, что ты обсуждаешь со всеми мои передвижения.
— Не передёргивай, — он поморщился. — Лена, будь человеком. Дима — мой брат. Его проблемы — это мои проблемы.
— А мои желания — это что? Пустое место?
— Желания? — фыркнула Галина Петровна. — Какие такие желания? Сидеть на пустом участке? У Вики, между прочим, свадьба. Ей платье нужно, банкет, кольца. Родители должны помогать.
Я медленно выдохнула, считая до десяти.
— Вика — ваша дочь. Вы её родители. Я здесь при чём?
— Как при чём? — глаза свекрови округлились. — Ты невестка! Семья!
Слово “семья” она произносила так, словно это было заклинание, открывающее доступ к моему кошельку и имуществу.
— Галина Петровна, я устала. Прошу вас уйти.
— Вот так, значит? — она поднялась, хватая сумочку. — Андрей, ты это слышишь? Твоя супруга выгоняет твою мать из дома!
— Лена, ну зачем ты так? — голос мужа звучал устало. — Мама хочет как лучше.
— Как лучше для всех, кроме меня.
После их ухода я долго сидела на кухне, уставившись в одну точку. Потом достала телефон и набрала номер подруги Светки.
— Слушай, а ты серьёзно знаешь толковых строителей? Тех, что заборы ставят?
Через неделю я стояла на своём участке и смотрела, как бригада мужчин в спецовках монтирует двухметровый забор из профнастила. Участок находился в деревне Сосновка, в часе езды от города. Бабушка оставила мне его десять лет назад, и все эти годы я приезжала сюда редко — просто не хватало времени и желания.
Но сейчас, стоя среди старых яблонь и глядя на покосившуюся баньку, которую дед строил своими руками, я вдруг почувствовала себя на своём месте.
— Крепкий забор будет, — одобрительно сказал прораб Николай Иванович, крепкий мужчина лет пятидесяти с загорелым лицом. — С таким не каждый справится. Ворота на замке будут держать.
— А калитку тоже закрывающуюся сделаете?
— Естественно. Только ключи не теряйте, — усмехнулся он.
Я обошла участок по периметру. Шесть соток, но очень уютных. Малинник, яблони, старенький домик с печкой, баня. Раньше здесь был ещё огород, но за годы запустения его затянуло травой.
— Хорошее место у вас, — Николай Иванович закурил, глядя на окрестности. — Тихое. Соседи близко не лезут. Лес рядом. Я бы на вашем месте тут почаще бывал.
— Буду, — пообещала я. — Обязательно буду.
Домой я вернулась поздно вечером. Андрей сидел перед телевизором с кислым лицом.
— Где была? — не отрываясь от экрана, спросил он.
— На даче.
Он наконец повернулся.
— Зачем?
— Забор поставила. Крепкий такой, с замком.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд молча.
— Ты о чём вообще? — наконец выдавил он. — Зачем тебе забор?
— Чтобы никто без спроса не заходил. Чтобы не продавать. Чтобы было моё.
— Лена, хватит дурить. Дима в отчаянии. Коллекторы звонят. Маме плохо от всего этого.
— А мне хорошо? — я повесила куртку и прошла на кухню. — Мне хорошо, когда вы втроём решаете судьбу моего имущества за моей спиной?
Он последовал за мной.
— Это не имущество, это развалюха! Ты туда годами не ездила!
— Ездила. Вот сегодня, например, съездила. И на следующей неделе поеду. И вообще, может, перееду туда жить.
Его лицо вытянулось.
— Ты шутишь?
— Нет.
Следующие несколько дней мы с Андреем почти не разговаривали. Он уходил на работу молча, возвращался молча, ужинал молча. Я не пыталась наладить контакт — честно говоря, мне нравилась эта тишина.
А потом случилось то, чего я не ожидала. В субботу утром, когда я собиралась на дачу, в дверь позвонили. На пороге стояла вся родня мужа скопом: свекровь Галина Петровна, Дима с женой Олей, сестра Вика с её женихом Максимом.
— Мы должны поговорить, — торжественно объявила свекровь, проходя в квартиру без приглашения.
Остальные потянулись следом.
Через минуту моя гостиная напоминала райсовет в день выдачи пособий.
— Лена, мы все собрались, чтобы объяснить тебе ситуацию, — начала Галина Петровна, устраиваясь в кресле. — Дима должен вернуть кредит до конца месяца. Иначе будут большие неприятности.
— Очень большие, — подхватила Оля, жена Димы, худенькая блондинка с вечно обиженным выражением лица. — Нам грозят судом.
— А у нас свадьба через два месяца, — встряла Вика. — Мы уже всё оплатили, депозиты отдали. Если сейчас откажемся — потеряем кучу денег.
Я молча слушала этот концерт, стоя возле окна.
— И что вы от меня хотите? — наконец спросила я.
— Продай дачу, — в один голос сказали свекровь и Дима.
— Нет.
— Ты эгоистка! — взорвался Дима, вскакивая с дивана. — Тебе не жалко родных людей!
— Родных? — я усмехнулась. — Вы для меня родные?
— Как ты можешь?! — возмутилась Вика. — Мы же семья!
— Тогда почему никто не спрашивает, чего хочу я? Почему моё мнение не важно?
— Потому что ты думаешь только о себе! — отрезала свекровь.
В этот момент в комнату вошёл Андрей. Он работал по субботам, но, видимо, родня вызвала его для поддержки.
— Ну что, Лена, образумилась? — устало спросил он.
И тут меня прорвало.
— Нет. Не образумилась. Знаете что, уважаемая родня? Мне надоело. Надоело, что вы считаете моё имущество своим. Надоело выслушивать претензии. Надоело быть дойной коровой. Дача — моя. Она была моей бабушки, она моя, и она будет моя.
— Лена, успокойся, — начал Андрей, но я его перебила.
— Не надо мне указывать, когда успокаиваться! Дима взял кредит — это его проблема. У Вики свадьба — это её праздник, пусть сама за него и платит. А я устала финансировать чужие желания.
— Значит, отказываешься помочь семье? — холодно спросила Галина Петровна.
— Отказываюсь продавать свою дачу. Если это для вас одно и то же — извините.
Они ушли, громко хлопая дверями. Андрей остался. Мы смотрели друг на друга.
— Почему ты не на моей стороне? — тихо спросила я.
Он пожал плечами.
— Я на стороне семьи.
— А я кто? Не семья?
Он не ответил.
В тот же день я уехала на дачу. Села в автобус и уехала — с одной сумкой, в которую накидала вещей на пару дней. Николай Иванович с бригадой уже заканчивали работу.
— Готово, — доложил он. — Забор — загляденье. Хотите, ворота опробуем?
Я вставила ключ в замок, повернула — механизм щёлкнул. Ворота плавно открылись.
— Красота, — восхитилась я.
— Вам теперь никто не помешает, — довольно кивнул прораб. — Только одной-то тут не страшно будет? Место глухое всё-таки.
— Справлюсь.
Но когда бригада уехала, и я осталась одна среди деревьев и тишины, то вдруг почувствовала себя неуютно. Дом скрипел, ветер шумел в яблонях, где-то ухала сова.
Утром я поехала в посёлок, купила провизии и заодно зашла к соседке бабы Тане, которая жила на участке через дорогу.
— Ой, Леночка! — обрадовалась она. — Давненько тебя не видела. Решила всё-таки за участком приглядывать?
— Решила, баб Тань. Скажите, а у кого тут можно собачку купить? Сторожевую.
— А чего покупать-то? — она махнула рукой. — У Ивана Степаныча овчарка ощенилась месяц назад. Отдаст щенка, небось. Он два дома дальше живёт, за магазином.
Иван Степаныч действительно согласился отдать щенка — крупного, толстолапого кобелька с серьёзной мордой.
— Из него зверь вырастет, — пообещал хозяин. — Родители у него служебные. Будет дом охранять, как миленький.
Я назвала щенка Греем — в честь капитана из любимой книги. Первые дни он скулил по ночам, и мне приходилось брать его к себе на кровать. Но потом привык, освоился и начал важно обходить владения, задирая лапу на каждом столбе.
Прошло две недели. Я почти не появлялась в городе — работала удалённо, благо интернет на даче был. Андрей звонил пару раз, но разговоры были короткими и неловкими.
— Когда вернёшься? — спрашивал он.
— Не знаю, — отвечала я.
И вот однажды, в субботу утром, Грей залаял. Я выглянула в окно и обмерла. Возле ворот стояла вся семейка: Галина Петровна, Дима с Олей, Вика с Максимом. И Андрей.
Я накинула куртку и вышла к воротам.
— Чего надо?
— Открывай, — потребовала свекровь. — Мы тут замерзаем.
— Нет.
— Как это нет? — возмутился Дима. — Мы издалека приехали!
— Я не приглашала.
— Лена, перестань, — устало сказал Андрей. — Нам надо поговорить.
— Мы уже поговорили. Я сказала — нет.
— Ты понимаешь, что творишь? — взорвалась Вика. — Из-за тебя моя свадьба под угрозой!
— Из-за меня? Или из-за того, что вы планируете праздник не по средствам?
Грей рычал возле моих ног, глядя на незнакомцев с явным недоверием.
— У тебя теперь собака? — хмыкнула свекровь. — Совсем очумела на своей даче.
— Галина Петровна, уходите. Все. Прямо сейчас.
— Лена, открой ворота, — попросил Андрей. — Давай нормально поговорим.
— Не о чем говорить. Дача не продаётся.
Они стояли ещё минут десять, пытаясь меня убедить, угрожая, упрашивая. Потом развернулись и ушли.
Андрей остался последним.
— Это конец? — спросил он через прутья забора.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но дача — точно не продаётся.
Он кивнул и ушёл.
Я вернулась в дом, налила себе чай и вышла на крыльцо. Грей устроился рядом, положив морду на лапы. Где-то стучал дятел, шумели сосны. Пахло свежестью и свободой.
И впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему спокойной.